Полинька уложил Айгуль на свое место, сам лег с краю.
— Какой она страшный,— шептала чуть слышно Айгуль,— какая она страшный.
Отец?Отец твоя.
— Да ты не бойся, Айгуль, видишь, он даже ночевать пошел к костру.
— Се равно страшный...— девушка засыпала. Полинька никак не мог уснуть, было прохладно,
одолевали думы, но постепенно все отошло на второй план, затуманилось в мозгу и...
Проснулся он неожиданно. Снаружи горел костер, было тихо. Айгуль рядом не было. Донесся крик. Полинька выглянул из грота. Место у костра пустовало. И вдруг он все понял. Отец! Гадина! Полинька застонал, ему захотелось умереть, провалиться в тартарары, чтоб не видеть мерзости этой жизни, чтоб никогда не видеть ни отца, ни этого озера, ничего, ничего!
Он влез на крутой берег и долго слушал тишину, ждал крика, чтоб определить направление. Всплескивали медные медленные волны, в небе сквозь тучи светилась чистая, как слезинка, утренняя звезда.
— А-а-а-а! — донеслось с противоположного конца мыса, оттуда, где берег был особенно высок, а вода глубока.
