— Смотрю, вроде выбрала за семьсот рэ — к кассе, платить... Ну я за ней пристроился, толкнулся, вроде сзади нажали, и кошель цоп!.. ваши не пляшут. Извинился и ушел. За полчаса работы — семь кусков заработал и не 
кашляю...
Да,— вздохнул мечтательно Гришуня Лычкин.— За полчаса — семьсот! Жизнь! Я бы... я бы...— Он задумался, вычисляя, что можно и нужно купить на эти деньги, но, толком ничего не придумав, закончил: — Я бы их на книжку — хлоп!
И на нары...— добавил Петр.
А-а... начальство,— покосился Бык.— Все ходим, вдохновляем и организовываем?
А ты все брешешь, как та шавка?
Че эта?! — встрепенулся Бык.
Сиди, сиди...— Петр достал шпаргалку, надел очки.— Так, на пятом прессе сменить форму, зажевывает, заусенец большой — Семечкин, на третьем токарном полетела зубчатка в передней бабке — Кусков, и еще... Кто-нибудь наладит тормоз у тельфера? Надоело, понимаешь, напоминать. Вроде все. Лычкин, смена-то уже давно началась!.. А ты, Быков, на мусор.
Че? — оттопырил губу Бык.— Куда?
На мусор. Заболела тетя Настя, заменишь.
Ладна тебе, начальник...
Все,— Петр сунул шпаргалку в карман, снял очки.— По коням!
Слесари поднялись, окурки полетели в песок.
Погодь, погодь...— ерепенился Бык.— А я это — не человек?
