Пещера на мысу была маленькая, скорее, не пещера, а грот. Здесь кто-то уже жил раньше, может даже Рогов-старший. В углу грота был сделан из сланцевых плит маленький очаг, сверху на него была положена тонкая плита, и 
камин мог служить для приготовления пищи. Устраивались и обживались недолго. Осип послал Смоковникова мережить рыбу по вечерней зорьке, сам собрался на охоту. Полинька хотел было пойти с Иваном Ивановичем, но отец нахмурился:
— Сиди, тебе тоже будет дело.
Полинька сел у входа в грот. Он смотрел, как Смоковников, размахивая руками, стараясь не потерять равновесие и не плюхнуться в воду, огибал по ребристым глыбам скалу.
Тута верст пять есть башкирская деревня, пойдешь хлеба купишь и возьми бурдюк, кумыса спросишь.
Так темнеет, отец, найду ли?
Найдешь, захочешь, все найдешь, чать не тайга. Пойди по левому берегу мыса, вот так,— указал Рогов направление,— там и выйдешь. И не «отец», «тятя» я тебе...— Осип не договорил, обозлился.— Иди... твою мать!
Полинька вылил из бурдюка остатки воды, вытряс из мешка пожитки и пошел.
Солнце закатилось, и стало темно, но у Полиньки был четкий ориентир — озеро. Он шел ходко и только один раз остановился — перемотать портянку.
