Собственно, ее можно было перемотать и в гроте, да отца побоялся. «Пять верст туда, пять обратно, час там, 
итого три, а может, и меньше, сейчас часов десять, значит в час ночи вернусь на стоянку»,— считал он про себя. Полиньке не было страшно, он уже чувствовал свою силу и, даже не умея драться, не умея, как отец, убивать, был спокоен за себя.
Оставалось пройти версту, как вдруг Полинька заметил у берега на камне что-то похожее на человека и в то же время на пень. Пнем это не могло быть, потому что всхлипывало. Когда Полинька подошел поближе, то разобрал в этом непонятном «что-то» девушку в национальной, похожей на пенек, шапке.
— Эй, ты что плачешь? — спросил он, остановившись возле нее. Девушка испуганно зыркнула на Полиньку и хотела убежать, но он удержал ее за рукав.— Стой!
Полинька усадил девушку на камень, сам присел против нее на корточки.
Что у тебя случилось?.. Да не бойся ты!
Отпускай меня, ты злая человек...
Какой же я злой,— улыбнулся Полинька,— видишь, я даже улыбаюсь...
Все равно отпускай, я боюсь тебя.
Ха! — изумился Полинька.— Ну и дура!
— Сам дура, мой не дура, мой имя есть. Девушка, видимо, успокаивалась, но была настороже.
