Шли молча. Рогов-старший высматривал птицу на ужин, Смоковников задыхался, Полиньку клонило в сон, в прошедшие три ночи он не высыпался с непривычки спать под открытым небом, да и прохладно было.
Вышли к озеру. По зеркальной спокойной воде бежала кровавая дорожка — заходило солнце. За озером дымились повитые туманом сиреневые горы. Полинька наблюдал заходящее солнце, багряные тучи и их отражение в воде, слушал глубокую тишину окружающего озеро леса.Остановимся на том мысу,— Осип нацелился пальцем в мыс за версту от них,— есть там пещера, ничаво...
А как опять холод,— забеспокоился Смоковников,— не выспимся.
— Ничаво, говорю. Не сдохнешь.
Так я ж молчу, Осип Алексеич, только вот Полинька, они человек молодой, им тяжело не выс-памшись.
Я высыпаюсь...— сказал жестко Рогов-старший и выругался долгим дремучим матом. Полинька хотел возразить отцу, но не сумел, отвернулся и, краснея за себя, стал поправлять нож на поясе.
Айда, нечего трепать языки,— Осип сплюнул желто-зеленой табачной слюной и попал на ромашку — цветок поник. «Ядовитое чудовище,— подумал Полинька,— отрава ходячая».
