Да вон они — Наташки. Все трое. Звонченко у нас главный лесничий.
— Где это у вас?
— А у нас в школе, в школьном лесничестве. Мы отцу моему помогаем... Да вы погодите, сейчас я. — Она метнулась под дубнячок, зашелестела прошлогодней листвой. — Сюда, ко мне! — замахала вскоре руками.— Пировать будем.
.jpg)
И впрямь под листвой, на сырой земле — что твой холодильник — оказалась в газете всякая снедь: краюха хлеба, пупрастые огурцы, зеленые стрелы лука и яйца. С утреца по холодку еще, чтобы дать свободу рукам, девчонки обед свой в дубняке и оставляют. Зато на обратном пути, после трудов праведных, откапывают тайничок, устраивают пиршество...
Подошли все три Наташки. Все трое — друг перед дружкой, что ли, — в легких спортивных трико, в тапочках на босу ногу, и глаза у всех троих вроде схожи — смешливые такие. Только волосы разные: у одной — короткие, воронова крыла, у другой каштановые, кольцами но самые плечи, а у Звопчепко — русая коса, вон куда по спине. У Звонченко же и руководящий жезл — черенковая лопата с ореховым древком. Да и нравом «главный лесничий» спокойнее, слушает в полуулыбке, как тараторят подружки. А они — загорелые, бойкие— так и сыпят словами. Обсуждают, сколько протяпали нынче сосновой подсадки, что завтра надо бы на «кабанью» картошку да дозор послать на дорогу в Майский поселок — опять кто-то оставил там костер незагашенным... Дел хватает, а тут у Звонченко скоро экзамены, не шутка— па аттестат зрелости. Сидят и пируют девчонки, запивают еду ключевой водой и в мыслях своих продолжают— я знаю — идти лесным ходом к своем"! деревушке, вспоминают, иод каким кустом живет старый еж, под каким всегда в стойке перед ними знакомый ужонок. А придя в деревню, купаются в лесном озере, загорают на Косвасе — островке, которому сами придумали имя.
За хлеб-соль спасибо, — говорю я,— где завтра будете?
На кордоне скажут,— отвечает Наташа Звонченко.— Скажет Тетерев, вот ее батька...
