— Ты у нас умный,—отстраняет Любаша его руку.— У Колюнькн прохудились ботиночки, и тебя же — по существу...
· Но, Любаша...
· Что Любаша?
— Колюньке ботиночки купим. Вот пришлют зарплату...— ...барин нас рассудит. Третий месяц шлют. И кому в голову стукнуло оформить тебя заведующим клубом где-то в Дворищах?
· Ты же знаешь, что в районе нет такой штатной должности — директор музея. Дали ставку — значит, верят, Любаша, в меня, в дело моей жизни. А костровый пояс...
· Костровый пояс! Шею стянул петлей.,, я еще молодая, я жить хочу! А не ходить в отрепьях во имя твоих сумасбродных затей, во имя...
— Замолчи-и! — Марат задохнулся от крика. «— Ты что... на меня так? — шепотом, словно во сне, сказала Любаша и упала лицом в подушку,
Колюнька зашевелился, зачмокал губами. Она лежала и вздрагивала, сдерживалась, чтобы не разрыдаться, зарываясь в подушку то правым, то левым плечом.
Он толкнул дверь, вышел в чем был наружу. Воздух резко ударил в легкие. Под ногой захрустела льдистая корка. В чьем-то сарае встряхивались на насесте спросонья куры. Глухо ухала паровая баба на заводе, над всем поселком, уходя к звездам, горела алыми точками заводская труба.
