— Сюда, милая, — ворковала Мария Степановна,— на короткое время не попадают, так что лежи, терпи. Привезли врачи — значит, надеются. Была тут до тебя одна — Любочка, с контузией, все плакала. Сгорела совсем. А вот Вера Ивановна до нее, с переломом спинного хребта... сильная женщина... на поправку увезли, на курорт...
.jpg)
Иной раз слова соседки проходили как-то мимо сознанья Аксиньи, не трогали ее, не задевали. Она лежала и думала о своих ребятах Ване и Олечке — («кому они теперь, горемычные?»), о своем муже Василии («и вовсе теперь отобьется от дому»), И мысли ее переходили на родное, привычное, давнее: на двор свой, на хозяйство, на ферму...
Проходил месяц, другой. Дело не улучшалось. Кол, однажды вступивший в спину, так и держался. Иногда, удивляясь, Аксинья наблюдала, как Мария Степановна делает по утрам, вечерам какие-то непонятные движения руками, ногами; узнала потом — физзарядку; как массирует усохшие ноги энергичными, сильными пальцами, тяжело дышит, утирая обильный пот полотенцем.
Через полгода Марию Степановну отправили на курорт. Аксинья умолила врачей, чтоб ее отвезли домой, к детям.
Не провезли па машинев крестах через весь Синь-Ко-лодезь, глохнущий в вишневых садах, пронесли на носилках через двор, на котором с детства она топтала подорожник босыми ногами, положили на постель в клетушке за печкой, где в студеные зимние дни содержался, бывало, теленок. Явились дети ее — Ваня и Олечка. Семилетний Ваня сейчас же стал показывать Аксинье палку, из которой строитель сделал себе автомат, а двенадцатилетняя Олечка мигом слетала в сад и принесла Аксинье решето, полное чернеющей вишни. Аксинья улыбнулась детям уголками губ, глянула на потолок, знакомый до каждого потека-разводинки, и облегченно вздохнула. И начала ждать Василия.
Василий приехал домой уже ночью. Замерев, Аксинья видела, как строитель осторожно прошел к столу, присел, оперся на локоть и просидел так часа два, глядя прямо перед собой в одну точку. А утром, чуть свет, подошел к пен (она притворилась спящей), постоял, сняв картуз, и снова на дворе загудел Васильев «газон».
