— Вот жарит, кардан-на-мордан! — хлопнул себя по коленке бухгалтер Екимов. — Это же новый завклубом, постоялец Паранькин. Иду вчера с фермы, а строитель мне навстречу. «Чтой-то, говорю, у тебя челюсть на привязи?»— «Шюбы»,— приотворяет рот.— «Ах, зуб
.jpg)
ы... А как же, спрашиваю, извините меня, заправляемся?» Махнул рукою: какая уж там заправка. А тут на грех — Паранька, вертанула хвостом: «Этот кот-мот. Хлебает суп половником. Не успею налить, повернуться — глядишь, утер миску...»
Плохо быть бухгалтером,— вздохнул Пепиймолоко,— быстро помирают. Все считают, что сколько съел, сколько выпил. Подсчитают, ужаснутся и помирают.
Вот-вот,— изрек человек из района.— Даже науку такую ввели — демографию.
А ты, товарищ, о пас не хворай,— сунулся с папиросой Екимов к пышущим угольям самовара.— В колхозе сейчас есть что поесть. Рот свой — верно говорю?— пока обрабатываем.
С культуркой у вас... того,— усмехнулся человек из района.— С неделю тому проезжал, заглянул в ваш клуб. Весь на щепках. Под бильярдом — щепки, под крыльцом — щепки, под углами — тоже щепа.
Все культурой нас попрекают, — вздохнул Непиймолоко, — ас некультурных-то спросу меньше. Угнешься, сожмешься, а культурный тяни...
Да уж молчал бы! — махнул на него дед Кузьма и поднялся, заходил, взволновавшись, по комнате.—Клуб у нас, дорогие товарищи, и взаправду на щепках. Хоть навроде и новый. Л почему? Да кабы его плотники делали, а то портные. Шабашили тут из Белоруссии. А где свои люди, спрашивается? Оперился и — в город. Вы случаем, скажу, не из деревни?
Вологодский я, — заокал человек из района и выставил важно кадык: — Вологодский москвич.
Это как понимать?
А вот так. Это я только родился в деревне, а так жил в Москве... десять лет. Приехал в район к вам по причине перевода жены. Так сказать, на укрепление.
На укрепление, значит?
— Ну да. Мы с Фирой Строительовной...
