— Ваня! Ваня! Иди обедать!
«Явлюсь как-нибудь, везде люди работают»,— подумал он, хотя исподвольточила мысль, что каждый человек где-то оступается, и отозвался:
Сейчас, теть Дусь!Айда скорё, пока горяче.
Бегу.
Он встал, опираясь на самодельную трость, поднял с травы кожаную куртку, одной рукой накинул ее на плечо и, ступая со старанием, тяжело направился к стоящему неподалеку от озера одному из покосившихся домишек.
Поедешь, что ли,— тетя Дуся, семидесятилетняя, но еще довольно подвижная, скорая на ногу женщина, разливала обычный в этих краях суп-лапшу,— в суд-то свой?
Поеду,— Иван устроился у окна боком к столу и посматривал на улицу. Там было пустынно, только куры выискивали червяков под засохшими коровьими лепешками.— Надо ехать, а то не так истолкуют.
Как же «не так»?
Да уж и сам не знаю.
Парень ты вроде смирный, не пьешь, не куришь. Ай что сотворил?
Что я мог натворить, с кровати не вставая, сами видели. К вам привезли, кое-как ногами двигал. Вы ж меня ходить заставили.
