Иду раз по набережной, а там такой портовый... Одним словом, кхе-кхе, заведение там... Слушай, кажется, падаем. Командир, падаем!
Игорь, падаем,— сообщил Иван Гурскому.— Откхекались.— Он включил авторотацию, мало на что надеясь. Вот если бы успели выйти из гор.Вертолет по касательной пошел к земле, потом стал заваливаться набок и ткнулся в склон. Больше Строитель ничего не помнил. Только красный свет и боль.
Страшная штука память, особенно ее способность таить в себе боль. Страшная штука память.
Да, он был профессиональным военным: его учили, от него требовали умения хорошо воевать. И пусть война — это всегда большое горе, он свято верил в свое дело, у него были свои понятия о чести и долге, принципы, от которых он не мог отступить ни на шаг. Защищаясь от врага, люди защищают свое право на неповторимость, право свободного поля, которое он возделывает. Взгляды людей различны, как их лица, и должны быть нерушимы, никто не имеет права навязывать не только человечеству, но и любому человеку свои мысли, потому что всяк велик и неповторим, как все созданное природой.
Невозможно жить одному. Одиночество — это смерть. Каждый имеет право принадлежать к какому-либо кругу людей, обществу и защищать это право. Вроде бы, когда он летал на вертолетах боевой поддержки, его умение служило добру, но ведь он стрелял. Стрелял
