Петр, склонив голову, наблюдал за ним. Странно, он любил, когда его пугали. Потому что верил: если человек без друзей и врагов, значит, он ни рыба ни мясо — барахло. И если уж есть у человека хотя бы враги, значит, жить 
еще стоит.
...Двенадцать дней отработки пролетели как один миг. Наверное, очень уж не хотелось Петру уходить из цеха, к которому прирос душой, прикипел, в котором прошли лучшие годы жизни. В последний день, когда прозвенел звонок и возвестил о конце смены, все, весь цех, собрались в красном уголке. Пришли директор завода и секретарь парткома.
Директор постучал авторучкой по графину и, откашлявшись, сказал:
— Сегодня мы провожаем на заслуженный отдых двух наших товарищей, людей, которые добрую половину жизни прожили в стенах этого цеха. Я говорю «прожили», потому что действительно для них заботы нашего завода стали делом жизни. Прошу в президиум Петра Егоровича Калмыкова и Алексея Михайловича Сапожникова...
Леха Сапожников стоял со слесарями, он как бы отделился от кузнецов, провожающих на пенсию своего начальника участка и расположившихся поближе к президиуму. Петр наблюдал за Лехой и заметил, как изменилось лицо, когда назвали его фамилию. Кривая улыбка сползла, он смутился, побледнел и как-то ссутулился. «Так и знал,— подумал Петр,— пришел на меня глянуть, радость испортить...»
