Вот,— сказал он, закончив работу,— Бородюк, берешь пятерых, идете к нашим. Будете двигаться, обходя все пункты, так или иначе помеченные на карте полковника, кстати, за него самого и за карту — головой... Далее, отсюда 
двинемся двумя группами. Мы пойдем сюда,— Попов ткнул карандашом в разрез двух болот.— Завяжем бой, пошумим и уйдем опять в тыл.
Они вас окружат и раздолбят из пулеметов, как моя бабушка...— Бородюк не договорил, что и с кем сделала его бабушка.
Не перебивай! — сердито сверкнул глазами Попов.— Вы идите через болото, ближе к линии фронта, определитесь, через какое. Немцы не любят на болотах сидеть, располагаются по краям, да и вряд ли так уж сильно ждут кого-то с болота. Мы их отвлечем. Если проскочите тихо — быть вам у наших, а уж и вы зашумите — тогда-то, как там твоя бабушка?
Окружила дедушку,— подсказал Чигульков, радист.
Все рассмеялись. Немец, настороженно посматривавший исподлобья, вдруг тоже подхалимски хихикнул.
А ты что зубья скалишь? — возмутился Бородюк.— Тоже... Макс Линдер?
Хватит,— Попов встал.— До линии фронта пятьдесят километров. Завтра в двадцать два ноль-ноль мы завязываем бой, вы делаете рывок и выходите на болото, за ночь болото нужно пройти. И ночь, чтобы выйти на исходный рубеж.
