И вдруг полковник резко прижался к старшине, Бородюк стал заваливаться навзничь.
— Бородюк, старшина, что с тобой? — позвал Иван.
Полковник повернулся на голос и, словно опасаясь удара, поднял руку. В темноте тускло блеснуло лезвие финки.Иван ткнул шестом в лицо немцу и бросился на него. Полковник хрипел, отбивался и вдруг заорал. Иван сунул в рот ему руку, и полковник впился зубами в мякоть ладони. Строитель привстал, придавив коленом кулак с финкой, и ударил фрица по лицу. Хрустнул хрящ, и на кулак брызнула теплая кровь.
— Ты что, Бочар? — подполз на шум Саночкин.— Бородюк!
— С-с-сволочь! — Иван бросил затихшего полковника, его трясло не то от рыданий, не то от злости.— У-у-б-бил...
Саночкин склонился над лицом Бородюка.
Мертвый. Прямо в сердце, гадюка, попал. Может, Бочар, кончим его, и концы в воду? — предложил неуверенно.
Нет уж, в зубах, а доволоку. Он у меня...— Иван не договорил.— Такого парня. Земляка.
И все-таки крик полковника разбудил немецких часовых. Над болотом одна за другой взлетели две ракеты. Но разглядеть что-либо в редколесье чахлых сосен, среди кочек, топи было немыслимо. Немцы пустили подряд еще несколько ракет, рассчитывая, видимо, засечь движение, но разведчики затаились.
