Видишь, Иван, и ты допрыгался, говорил я тебе: иди к нам, все равно покою не дадут.— Васька-кожаный, неведомо к кому адресуясь, процедил сквозь зубы: «Гнида».— Зову вас к себе, выбирайте: либо сдохнуть в .НКВД, либо погулять,
пока... Пока,— он запнулся и закончил глухо:— Пока не подстрелят как вольную птицу.— Баклан ты, Фома, баклан...— пробормотал Иван и, ткнув стременем в ногу Барноволокова, шепнул:— Карусель надо, может, кто и уйдет, своих предупреди.— И обернулся к застывшим в напряжении парням: — Следите за мной, карусель — и карабинами их, карабинами.
Между тем Фома, уверенный в ответе, скомандовал красноармейцам бросить оружие, отъехать в сторону и спешиться.
— Иван,— испуганно шептал кто-то за спиной Строительа.— Иван, давай с ними уйдем, все целее...
Строитель оглянулся, увидел слезящиеся страхом глаза.
- Куда, в банду? У меня в роду ни тюремщиков, ни бандитов. Иди, если хочешь позору родителям.
Не хочу.
Вот и молчи.
Васька-кожаный двинулся со своими в сторону, потом неожиданно дал коню шпоры, и понеслись всадники по кругу — карусель! — смерть в карусели, что игра в «русскую рулетку». Крутится барабан нагана: повезет не повезет. Слаще меда и горше полыни.
