Брал я интервью у жителя Тверской — Аркадия Райкина.Меня интересовало, как он и его театр перебрались в Москвуиз Ленинграда. Оказалось, летом 1941 года ленинградски театр миниатюр гастролировал в Днепропетровке, где руково-дил областью секретарь обкома партии молодой и красивый Леонид Ильич Брежнев. Он провожал артистов домой на следующй день после объявления войны. Встречались они на«Малой земле», где выступал Аркадий Исаакович. Брежнев,как все, обожал артиста Райкина, поэтому, имея такого покро-вителя, позволял любимец народа столь смелые миниатюры,которые никому другому разыграть не позволили бы. Бреж-нев санкционировал передислокацию труппы, помог получитьквартиру на улице Горького, распорядился, чтобы для Райкина построили театр. Что и было сделано в Марьиной роще.
Помог Брежнев еще раз, когда Райкин похлопотал за лечившую его Джуну. Ей угрожала высылка из Москвы. Послетелефонного разговора с Брежневым гонимой не только даликвартиру, но и создали лабораторию, куда она три года являлась на эксперименты, зачисленная в штат института АН СССРна должность «старшего научного сотрудника без защиты диссертации».
Тверская после сталинских преобразований долго не менялась, хотя планы обновления разрабатывались. Предполагалось сломать «Тверской пассаж», где выступает Театр имениЕрмоловой. Над ним на месте сломанных строений построилистеклянную черную коробку гостиницы «Интурист». Строительство столь мрачной геометрической фигуры, явно неудачно поставленной и грубо исполненной, приостановило, к счастью, дальнейшую «реконструкцию». (Сломана в 2002 году.)
Пред крахом СССР улица Горького утратила былой престиж, многие ее жильцы перебрались в квартиры на Кутузов-
ском проспекте, набережные. В некогда роскошных магазинах витрины зияли пустотой. Даже «Елисеевский» захирел,как вся советская торговля. Качественные продукты «отпускались» с черного хода избранным. Дефицит порождал кор-рупцию. Директора «Гастронома № 1» Юрия Соколова арестовали и судили за взяточничество, приговорив к высшей меренаказания — расстрелу. Приговор привели в исполнение. Такначалась «борьба с привилегиями», закончившаяся разваломстраны и немыслимыми прежде привилегиями для недолгопоездившего на «Москвиче» в районную поликлинику Бори-са Ельцина и тьмы расплодившихся чиновников.
Тверская оказалась единственной улицей, сполна испытавшей «сталинскую реконструкцию», чьи дома взрывались, пе-редвигались и наращивались этажами, меняли фасады. От истока Тверской до Садового кольца осталось несколько зда-ний, не испытавших в той или иной степени насилия. Даже уАнглийского клуба обрезали боковые крылья, чтобы расши-рить проезд.
Глядя на автомобильные пробки на современной сорока-метровой Тверской, возникает вопрос: был ли другой путь уМосквы в XX веке? Одна ласточка не делает весны. Так ирасширение одной улицы не решило проблему транспорта, каки пробивка Нового Арбата, сопровождавшаяся тотальнымуничтожением памятников архитектуры и капитальных зданий.Техника тридцатых годов позволяла строить подземные тон-нели и эстакады. Здание правительства можно было размес-тить не на месте палат Голицына, на Юго-Западе... Старая Мос-ква нуждается в капитальном ремонте, а не реконструкции.
...Пришло время другой архитектуры, других строительных материалов, которыми прежде отечественное зодчествоне располагало. Колосс из стекла поднялся напротив Центрального телеграфа, заполнив брешь, образовавшуюся в пред-военные годы. Новые гостиницы, офисы выросли по обеимсторонам Тверской. На месте сломанного «Современника» естьидея построить «Табакерку», театр Олега Табакова. На Тверс-кой хорошо видно, в каком направлении движется московс-кая архитектура, какой стиль вырабатывался в конце XX века,принесшего столь много бед замечательной улице.
