Там теснота, волненье, жар, Музыки грохот, свеч блистанье,Мельканье, вихорь быстрых пар,Красавиц легкие уборы,Людьми пестреющие хоры,Невест обширный полукругВсе чувства поражает вдруг.
Это хрестоматийная картина из «Евгения Онегина», написанная очевидцем, постоянным посетителем Колонного зала.Будучи в Москве, Пушкин приезжал в Благородное собрание,где встречался с юной Натальей Гончаровой, украшавшей «не-вест обширный полукруг».
Пушкинисты отмечают, поэт, страстный игрок, живя в Москве, в 1830 году проиграл в карты 25 тысяч рублей, огромнуюпо тем временам сумму. (За деревню Кистеневку, полученную в приданное от родителей и заложенную перед женитьбой, Александр Сергеевич получил 30 тысяч.) Игру в карты поэт считал «самой сильной из страстей» и не отказывал себев этом удовольствии. В черновом варианте «Евгения Онегина» есть такое признание:
Что до меня, то мне на часть Досталась пламенная страсть.Страсть к банку! Ни дары свободы,Ни Феб, ни слава, ни пиры Не отвлекли в минувши годы Меня от карточной игры;Задумчивый, всю ночь до света Бывал готов я в эти лета Допрашивать судьбы завет:Налево ляжет ли валет? Уж раздавался звон обеден.Среди разорванных колодДремал усталый банкомет.А я нахмурен, бодр и бледен,Надежды поли, закрыв глаза,Пускал на третьего туза.
В карты поэту тогда не повезло. Метал банк в особняке генеральши Е. П. Глебовой-Стрешнееой (сохранился во дворе) наБольшой Дмитровке, 7, профессиональный игрок Василий Семенович Огонь-Догановский, помещик Московской губернии.У проигравшего к нему претензий не оказалось, его образ трансформировался в «славного Чекалинского» в «Пиковой даме».В письмах Пушкин часто советовался с друзьями, как вырваться «из сетей Догановского», которому выдал вексель...
Через ворота (на Большой Дмитровке, 4, где старый двухэтажный особняк встроен в доходный дом) ходил Пушкин кдругу молодости Александру Раевскому. Его портрет — встрочках «Демона».
Неистощимой клеветою Он провиденье искушал;Он звал прекрасное мечтою;Он вдохновенье презирал;Не верил он любви, свободе;На жизнь насмешливо глядел -И ничего во всей природе Благословить он не хотел.
Возмужавший «демон» полюбил Екатерину Киндякову,«крайне восторженную» девушку, которая поверяла ему, как другу, тайну своей несчастной любви. Когда брак с любимымне состоялся, девушка вышла замуж за сочувствовавшего ейАлександра Раевского... Жили они на Большой Дмитровке,где в их доме собирался цвет общества. Вскоре после рождения дочери Екатерина умерла, и, как казалось всем, «не веривший любви» Александр Раевский перенес нерастраченное чувство на дочь... Однажды пришлось Александру Сергеевичу зайти для объяснений по поводу одного недоразумения вдом генерал-губернатора на Большой Дмитровке, где теперь Генеральная прокуратура...
Все это дало основание Московскому Совету, когда со сталинским размахом отмечалось столетие со дня гибели «не-вольника чести», вторично переименовать улицу. В начале двадцатых годов она звалась улицей Потье, именем автора «Интер-национала», служившего гимном СССР.
Пушкинской пребывала Большая Дмитровка с 1937 годадо недавних лет, когда, к радости ревнителей старины (и моей)ей вернулии название, принадлежавшее сотни лет. По улице изМосквы начиналась дорога в Дмитров, древний русский город. Следом за Большой Дмитровкой — Малая Дмитровка,далее в этом же направлении—Дмитровское шоссе. Все ло-гично, естественно, оправданно.
«В самом центре Москвы между Охотным рядом и Страстным бульваром закатилось солнце русской поэзии», — скорбел по поводу последнего переименования некий писатель. Надоли говорить, солнце не закатилось, Пушкина издают пуще прежнего, слава его не меркнет...
