Я, бывало, на деда Малютина - По земле - Строительство домов ремонт квартир выполняется повысшему классу

Я, бывало, на деда Малютина

— Вот, говорит, граждане, что значит раскрепощенный труд.— И на Федору показывает: —Апофеоз, говорит, труда.

Я, бывало, на деда Малютина: уж какой, какой мастер. Руку на глину положит — не дрогнет. И пошла, глядишь, из-под пальцев фигура. По поселку болтали: дед-то порченый, все его на бездельное тянет: то

кувшин навертит кольцами, то светильник... Ну, и я за Малютиным. Что увижу, то на гончарном кругу и кручу. Уважал я больно всякие вазы и живность: петухов и зайчишек. И притом петухов в разных фазах: когда пьет — когда песенки поет, когда сыт — когда на цыцарочку глядит. И надо мной начали в поселке подтрунивать. А тут меня хлоп, в двадцать девятом-то, и в Орел на выставку. Потом два лета подряд в район в гортсатр вызывали. Сидим, помню, с Федорой Мефодьевной, как артисты на возвышении. Она тут же, на людях, лепит сырцовый кирпич, а я кувшин верчу. Л народ течет мимо, дивится: споро, дескать, работаете. А этот... э... экс-кур-совод объясняет, ажник захлебывается:

А Федора Мефодьевна — крупная такая, серьезная женщина — сверху:
Это как вас понять? Апофеоз! К добру ай к пробытку?
К добру,— смеются в народе, и мне тоже весело, и пальцы перед людьми так и пляшут.
Вот какие, мил человек, дела были... Жизнь, конечно, налаживалась. А тут в тридцать третьем вдруг голод. Всем поселком кормились на глинах, и соседям перепадало. В те дни даже дед Малютин перешел вовсе на кубаны, рты в семье обрабатывал. Один заезжий, с Адамовой мельницы, заинтересовался: как это, братец, у тебя получается? А я ему: земли у нас на это способные, наши плешковские глины. Огнеупорные, вязкие. Да вон они, в огородах. Пошли познакомлю.
Строитель Строительыч вскакивает и Строительит расторопно, и примахивает руками — совсем иной, вовсе не тот, что встретил меня на завалинке. Покладистый и разговорчивый.