Идемте... такое ведется у пас... обычай...— вскакивают, хлопая крышками нарт, десятиклассники.
Как так? — теряется вдруг учитель.— Прямо тач вот и сразу?
Не нами начато, не нами и кончится, Андрей Александрович,— с вызовом говорит Златка и, сильно кося, смело заглядывает ему прямо в глаза.
Солнце, подержавшись за крышу Дома культуры, наконец отделяется от нее и начинает стремительно падать за горизонт. С Гремучих ключей тянет до одурения черемухой, воздух колеблется всякими звуками: перестуком ведерок, мычаньем телят, грудным женским смехом — смеется с кем-то басистым вдовая тетка Анфиса. В речном затоне турлычат лягушки.
Златка оборачивается к Андрею Александровичу и, кося глазом, кричит частушку резко и озорно!
Кавалер, а кавалер, Покажи-ка нам пример. Не покажешь нам пример — Ну какой ты кавалер.
— Ты, Златка, серьезно цыганка? — останавливает ее Андрей Александрович.
_ Н-ну! — играет Златка плечами.— У меня мамка из табора. Задержалась тут во время войны, вышла замуж за папку... Вон за ее дядю двоюродного,—кивает она на Аннушку.—Аннушка!— окликает подругу Златка и, взяв ее за руку, приближает к Андрею Александровичу,—Вот она вот про папку моего вам тут расскажет, а я пошла к Петечке своему. строитель меня, ой, как любит.
Между тем совсем уж стемнело, на небе выступили крупные звезды. Ребячьи фонарики высвечивают на обочинах бледно-молочные былки то лозняка, то крапивы, за ними —черные глуби полей. Свежо. Аннушка дрожит всем своим легким телом, мелкой несдержанной дрожью. «Вон оно, каково им в платьишках,—думается ему.— Как знобит, колотит в черемуховы холода».
— Аннушка,— говорит он, слушая собственный голос—Ты чего это, милая, в школу уже как неделя не ходишь?
Он слышит, как она перестает трепетать, обмирает.
—A я школу бросила,— наконец выдыхает Аннушка. Ребята! кричит впереди Златка.— У кого есть спички. Будем жечь костер...
