Стоило трубам сахарного завода возвыситься над южной окраиной Вздвиженки, как тут же на приречной луке засерели дома поселка, прозванного в округе Мотами. В один из таких силикатных домов и переехал из середины райцентра Марат Зерновой. Переехал и назавтра же приколотил перед своей квартирой 
самостийно сотворенную вывеску «Народный краеведческий музей». Люди быстро узнали про открытие новой культурной точки, и уже к истечению дня первый любопытный зашаркал у порога зерновской квартиры.
Собственно говоря, в быту Зерновых ничего не изменилось: как ютились прежде в комнатушке три на четыре, так и опять стали ютиться в спаленке. Остальную территорию глава семейства аннексировал под музей, «какого еще не знала история Вздвиженки». Любаша давно уж привыкла к выкрутасам своего мужа, а в последнее время, убедившись в бесполезности изменить что-либо, махнула на его затеи рукой. И потому если и не помогала, то и не мешала ему собирать экспонаты.
Затевалась выставка предметов народного быта. Зерновой возвращался домой вместе с заведующим райотделом культуры Крахмалевым. Шли они оба неходко, средним шагом. Начальство казалось потолще, лет на пятнадцать постарше. Зерновой был гибок в фигуре, улыбчив и яснолик; выбиваясь из-под фуражки, висели темно-русые, с легким подпалом игривые кольца.
