Но для этого его рапорт должен был пройти, как говорят в армии, по команде — от непосредственного начальника дальше по инстанции. А вот недавно начальник
политуправления округа опубликовал в окружной газете номера своих телефонов, по которым к нему может в определенное время обратиться любой военнослужащий округа. Фантастика! Пусть теперь командир обидит солдата. Объясняться ему придется не с кем-нибудь, а с начальником политуправления. А это, как я полагаю, для обидчика чревато большими неприятностями.
...Показали нам и технический парк, познакомили с тактико-техническими данными боевой техники. Неужто гласность дошла до такой степени, что гражданским рассказывают о том, что обычно хранится под грифом «секретно»?
А когда нас подвели к караульному помещению и Г. Донской сказал: «Вы первые гражданские люди, которым мы сейчас покажем караульное помещение», вспомнилось слово «перестройка». Она произошла не только в поведении, но и в сознании военных — они делают все, чтобы ликвидировать сложившуюся годами определенную замкнутость армии в рамках узкопрофессиональных интересов, не засекречивать, как раньше, все подряд, установить более тесный контакт с гражданским населением, с трудовыми коллективами. Военные чувствовали нашу закомплексованность, наше опасение задать «нетактичный» вопрос, и поэтому сами рассказывали и показывали обо всем и все без утайки». Проникновенность заметок В. Си-денко подкупает. Чувствуется, что он многое заметил своим острым журналистским взглядом, многое сравнил — ведь сам когда-то сполна хлебнул солдатского лиха. Вот еще несколько фрагментов из его материала.
«Когда нас привели в солдатскую казарму, сразу отметил для себя: как все-таки время стремительно меняет жизнь, в том числе и армейскую. Казарму и назвать-то теперь таким словом неудобно. Представьте себе многоэтажное здание гостиничного типа. Совсем не армейские (это на мой взгляд, человека, служившего 25 лет назад) занавеси на окнах. Тепло. Полы в коридорах из мраморной крошки светлых тонов. В жилых помещениях — паркет.
244
