__ Почему не покрыт лаком? — спросили у командира, сорокалетнего генерала, который, кстати, в этом звании уже второй год.
— Пробовали. Но у солдата, как вы знаете, кованые сапоги. На месяц лака не хватает.
Но уж отмыт паркет с истинно солдатской тщательностью до молочного оттенка.
Вспомнил свое время. У нас была одноэтажная деревянная казарма с дощатым полом, драить который было сущим наказанием — часто в прямом смысле. Вместо батарей стояли в казарме две бочки из-под горючего, соединенные трубой. В нижней бочке была топка, в которую дежурный бросал всю ночь и весь день полуметровые чурки. Пока топишь — тепло в казарме, отвлекся, не заметил, как прогорели дрова, — холодно. Но это еще полбеды. За дровами ездили по очереди в лес. Пока напилишь бревна, погрузишь их в машину, привезешь, распилишь, поколешь — умаешься вволю. Уже и кино, которое сегодня решили крутить «наоборот», смотреть не хочется. Давали нам 14 фильмов на год. Содержание знали наизусть. О телевизорах понятия не имели. А сейчас телевизор для свободной смены установлен даже в караульном помещении».
Заметил опытный журналист и то новое во взаимоотношениях между начальниками и подчиненными, что сейчас, в период расширения гласности и демократизма, утверждается в армейской среде. Утверждается наперекор расхожим мнениям о «генеральской» и «солдатской» правде. «Отстрелялись ребята, поставили машины на исходные позиции, открыли люки, вышли. И такие они юные, совсем мальчишки. Но эти мальчишки только что с красивой лихостью подчиняли своей воле многотонные махины. С генералами и полковниками разговаривают по-военному лаконично, но с
достоинством».
Пусть читатель простит меня за столь длинное цитирование. Честно скажу: меня глубоко тронули эти
заметши.
Еще один канал гласности, может быть, наиважнейший, — это письма. Ойн нередко лучше других документов свидетельствуют, что у нас получается, а что нет, в чем надо прибавить, а от чего отказаться. Словом, письма — это зачастую открытия, это еще один путь к истине. Вот передо мною письмо В. Семененко, М. Семененко, Д. Голубьева, В. Голубьевой: «Мы глу-
245
боко понимаем происходящий сейчас процесс перестройки в нашей стране. И что отрадно, он заметно проходит и в наших Покраска и ремонтах. В этом мы убедились, когда посетили своих сыновей, служащих в одном из подразделений Северного флота...
Можно только душевно радоваться человеческому добру офицеров Павлова Виктора Андреевича, Кирпов-ского Виктора Яковлевича и младших командиров, которые сделали все возможное для наших детей-воинов. Они показали нам добрый, достойный уважения их быт, воинскую учебу. Мы сами воочию убедились, как хорошо настроены, бодро смотрелись все ребята-новобранцы. Все они подтянуты, красивы в строевом шагу, чуть-чуть улыбающиеся и предельно серьезные. Вот такими мы видели своих и всех ребят в рядах этого подразделения...» И адрес: БССР, Гомельская область, гор. Светлогорск, микр. II, дом 10. Право, такие письма воодушевляют.
А вот участник Великой Отечественной войны Г. Купцов из г. Находки Приморского края пишет: «В стране идет перестройка, а работники военных комиссариатов не только стоят от нее в стороне, но и повернулись спиной к тем переменам, которые происходят в стране. Конкретно, работники военкоматов как работники непроизводительных сфер пытаются сохранить удобный для себя распорядок дня, вызывают работников сферы производства к себе среди рабочего дня, забывая о том, что подавляющее большинство предприятий страны перешли на хозрасчет и самофинансирование».
Еще одно письмо, подписанное группой офицеров и прапорщиков: «Командир части майор Шерстобитов и заместитель по политчасти капитан Диордица вместо того, чтобы проводить в жизнь политику, строить свою работу, сообразуясь с перестройкой в нашей стране, сплачивать коллектив вокруг себя для успешного выполнения боевых задач, наоборот — разлагают его своими деяниями, вносят разногласия и вражду между офицерами и прапорщиками. Ряд действий командира, на наш взгляд, идет вразрез с требованиями партии на современном этапе. Рядовой Мальцев был отпущен в отпуск командиром части без согласия командира роты. Рядовой Мальцев привез из отпуска майору Шер-стобитову резиновую лодку «Уфимка». В дальнейшем Мальцев был уволен в запас в первых рядах, наравне с отличниками. Майор Шерстобитов постоянно выделя-246
ет людей для работы на стороне — в торгорганизации, йа базе, за что получает лично дефицитные товары.
