Василий не припоминал, кто он, этот детина.
Что «па хрена»?— спросил, не углядев логики в вопросе и настораживаясь.
Та эта вся заваруха с революцией и гражданской?Тебя не спросили!— вспыхнул Васька-кожаный.— Ты тут контру не проталкивай, не проталкивай! А ну выдь сюда, к народу!
Мужик испуганно спрятался за спины, пробормотав:
Еще чего...
Вот так, товарищи и граждане,— продолжил Барноволоков, поглядывая в ту сторону, где спрятался не в меру смелый мужик.— Есть у нас и враг внутренний. Не все еще логова контры ликвидированы. Вы знаете, в нашем уезде еще огрызается банда Фомы Курихина, вашего же, линейного оренбуржца. Но обещаю вам от имени Чека — свора сволочей и ее главарь будут ликвидированы в ближайшее время. Мы подготовили операцию, которая покончит с этими ублюдками международного империализма. А пока от имени власти обращаюсь к вам с настоятельной просьбой сдать оружие — добровольно, без принуждения. У нас есть данные, что бандитам помогают несознательные элементы из числа станичников. Надо, граждане-товарищи, оружие сдать. Прошу как людей сделать это мирным путем. А кто не сдаст, кто приберегает винтовки и шашки на случай, пусть знает: не знающей жалости рукой мы вырвем жало из пасти подколодной змеи.
А теперь прошу подходить по одному, оружие будем принимать по списку, для порядка. Давай! — Он махнул кому-то рукой, и к крыльцу подкатила подвода, которой правил плюгавый мужичишко, во все время пребывания Барноволокова с солдатами в станице никем не замеченный. 
