Лед под ногами задышал, захрустел, белые ветки разбежались далеко вперед, и Марат почувствовал, что уходит куда-то вниз, в темную воду. На крик прибежали люди из ближних хат. Его багром и ремнем вытащили уже из-подо льда. Отнесли к матери в хату. Сколько лежал, провалившись в бездну, Зерновой и не помнил. 
Бредил, метался, снова бредил костровым поясом, «разговором по существу».
Очнувшись, строитель увидел перед собой лицо матери, услышал чьи-то голоса и глубоко, с присвистом вздохнул.
— Живой! всплакнула мать, и мужики загалдели, забалабонили наперебой.
День был праздничный, под вечер, поуправившись, они сбились к Зерновым и караулили «утопленника», коротая время за разговорами. Громче всех выступал дед Тришка, нареченный во Вздвиженке — как уже было известно всем — Императором.
— Большой воды под киль сыну твоему, Мефодьев-на, — возблагозестил дед Тришка.
