Хотел было изложить Тимофеичу все по порядку, рассказать, как отец выходил с косою на жито попозже, К тем дням перепел успевал опериться, от косы мог уйти. Хотел пожаловаться, что теперь вот нету перепелам никакого спасения, особо когда стали валить на свал недозрелое жито, что перепел не агрономовы карты, не
приспособился, за то и пропадает, скоро от Перепелиного поля останется только название! Многое хотел сказать Агафонову дядька Михей, да, передумав, махнул рукою: Тимофеич, гляди, не маленький, и без того разумеет...
А к вечеру в доме бригады подводили итоги. В комнате столбилось от курева, пахло соляркой и хлебом.
Приезжий корреспондент крутился вокруг Агафонова, снимал его у окна и у печки, даже ставил на стул, заставлял вертеть головой так и этак. Всегда чинный, спокойный, Агафонов непривычно таращился, лицо делалось чужим, костепелым; беспокойный корреспондент отдувался, вытирался платком, опять начинал вертеть Агафонова.
Да ты его к верху ногами,— пересмеивались механизаторы.
Я попрошу,— встал за столом бригадир Ампилогов,— попрошу тишину. Тихо! — и застучал тяжелым, словно чугунным, ногтем по пустому графину.
Сперва налей,— брякнул было Минька Волвенкин, но его тут же одернули. Сделалось тихо.
Товарищи! — резанул рукой Ампилогов табачный воздух. — Лучше всех в пятидневке поработал механизатор Иван Тимофеевич Агафонов... Ему, значит, по решению правления, — агроном, сидящий рядом, закивал головой, — ему, значит, это... премия и флажок. Пущай сам тут расскажет, как строитель дошел до такой замечательной жизни.
Валяй, даем согласие,— задвигались механизаторы.
А что я... конечно, — поднявшись к деревянной трибуне, смущенно начал Иван Тимофеевич. — А ничего я, конечно, такого. Вон Минька Волвенкин... У него трактор новый и сам молодой. строитель может — а что? — и на орден. Верно, да?
Крой, крой, — поддержали в первом ряду. — Верно, Минька все может.
Четыре дня строитель шел... значит, стало быть, первым. — Иван Тимофеевич обрадовался, напав на нужную жилу.— А нынче, скажу, полдня простоял. А почему? Рази строитель виноват? Пока, значит, Андрияныч, напарник его, перепелов собирал по полю.
